Последние Новости

Современный мир больше не управляется телевизором

21.11.2018 12:21 Политика
Современный мир больше не управляется телевизором

Сегодня – Всемирный день телевидения, учрежденный Генеральной ассамблеей ООН. Она вообще специалист по всяким странным праздникам. И, увы, нам приходится на сей раз начать нашу колонку традиционно – ни у одного из нас нет телевизора. Впрочем, это не предмет для гордости, особенно в наши времена, когда телевидение можно смотреть не только по телевизору.

Телевизоров у нас нет отнюдь не в силу какого-то принципиального решения или желания выделиться из толпы. Хотя бы уже потому, что толпа хотя бы на словах не имеющих телевизоров примерно сравнялась с толпой их счастливых обладателей.

Просто в определенный момент мы перестали его смотреть – и когда старая техника приказала долго жить, ни один из нас не счел нужным приобретать ей замену – обнаружив, что уже прошлым приемником он не пользовался много лет.

Увы, у нас не только нет телеприемников – но один из нас не смотрел даже сериалы, большую романную форму нашего времени, почти целый год – а второму доводится смотреть их не чаще раза в неделю. И это не от пренебрежения и высокомерия – глупо пренебрегать высоким искусством современности, а гордиться этим попросту пошло – а от чистого недостатка времени.

Впрочем, история про сериалы наводит нас на другую тему, тесно связанную с первой – ведь для того, чтобы их смотреть, телевизор совершенно не нужен. Не нужен он, увы, и нам, для того, чтобы быть в курсе того, что по нему показывают – для этого у нас есть френдлента в «Фейсбуке».

Удивляет, правда, сколь много времени отнимает телевидение у тех, у кого оно вызывает тошноту и рвоту. Хотя, с другой стороны, мазохизм – дело личных предпочтений, и не нам ставить это им в упрек, ведь мы сами выбираем свою френдленту.

Но все-таки вызывает интерес – почему люди, категорически не принимающие отечественное телевидение и не верящие ни одному его слову, столь преданно его смотрят. Они всегда в курсе, что сказал Киселев – и способны отличить одного Киселева от другого, а имя Владимира Соловьева вызывает в первую очередь ассоциацию с каким-то из журналистов.

Лично нам кажется, что нынешний день – грустный, поэтому мы, раз уж решились нечто сказать сегодня, считаем нужным говорить только хорошее.

И не то чтобы телевидение, на наш взгляд, было уж совсем покойником – но времена его активной старости явно прошли, и оно вступило в возраст дожития. И поскольку умереть оно может в любой момент, то стоит беречь его чувства.

На эту темуМедведев описал схему плавного перехода на цифровое телевещаниеНедоверие телевизионным новостям выразили две трети россиянАнтон Крылов: Телевизор победил всехКлючевые слова:  телевидение, культура, пропаганда, соцсетиПрежде всего, телевидение – одно из великих и ужасных достижений модерна. Оно стоит в одном ряду с массовой газетой и радио – доступное всем, оно создало иллюзию, обратившуюся в реальность – единой информационной повестки, соединяя одними темами, одними сюжетами миллионы людей. Не важно, сходились ли они между собой в оценке происходящего – хотя власть единого источника информации позволяла во многом соединять их в этом. Даже если они расходились, они в любом случае спорили об одном.

Власть телевидения особенно была заметна в нашей стране и подобной ей – там, где телебашня принадлежала одному и вещала, пусть и по разным каналам, одну точку зрения – без иллюзии вариативности.

Для одних это было голосом правды, для другим – оком Саурона.

Но и те и другие сходились в том, что мир состоит из двух частей – тьмы и света. И вопрос лишь в том, чтобы определиться – на какой ты стороне.

Теперь, увы, все стало намного сложнее – если раньше врало только телевидение, то теперь врет каждый утюг.

Отрицая телевидение, отрицая газету «Правда» – раньше ты припадал к правде. Было просто – можно было быть либо за колхозы, либо против. Оставалось только определиться, кто тебе милее – Евтушенко или Бродский. Ныне, увы, так не выйдет – каждый волен в свою очередь строить столь любезную Леви-Строссу бинарную систему, но подвох именно в том, что волен каждый – и у каждого она своя.

Современный мир управляет не оппозициями, а повесткой – не столь важно, какую позицию ты занимаешь по конкретному вопросу, важно то, что в фокусе твоего внимания – а что ты успел благополучно забыть из того, что волновало тебя всего лишь вчера – или на что ты вовсе не обратил внимания.

В этом смысле понятно, почему и либералы, и охранители столь крепко держатся за миф о всевластии Останкинской телебашни – он позволяет сохранить веру в определенность выбора, в возможность управлять не повесткой, а самим смыслами – в то, что выбор может быть определен и продиктован напрямую. И хотя бы еще о том, что у тебя есть готовый ответ на вопрос, почему у тебя ничего не получается – у тебя нет телебашни. И отсюда – способность оставаться быть верным тактике Ильича и Макашова: начинать с захвата почты, телеграфа и голубиной почты.

Современный мир вполне управляем – но иными способами, может быть не более тонкими, но выстроенными по-другому. Какой-то подросток с YouTube, набравший пять миллионов просмотров, при этом останется почти наверняка неизвестен властителям общественного мнения с Facebook'а, о которых в свою очередь не будет знать почти никто из обитателей VK. Это сегментированная реальность, о которой мы для удобства говорим в терминах соцсетей – но ведь в свою очередь они на то и соцсети, чтобы не иметь единого центра – можно годами обитать в них и не знать о тех, кто является властителями дум соседей.

Другие материалы автораКак власть и интеллигенция играют с идеей совращенияИстория Версаля – глупость, жадность и фарисействоВ божественной иерархии интеллигенция всегда в ангельском чинеТелевизор – это последний великий памятник эпохи модерна. Про объединение, про образ «общества», о котором можно было говорить как о реальности – в свою очередь хорошо накладывающуюся, благодаря сети телетрансляционных станций, на национальные границы – про возможность иметь общие интересы и жить общей жизнью. И, сказать по правде, нам грустно без этой реальности – потому что мы с трудом представляем, как иначе собрать это целое и как возможно даже не общее действие, а общее чувство.

Можно, конечно, утверждать, что в этом чувстве и действии нет никакой нужды – а общее можно собрать из множественности, но ведь для того, чтобы собирать нечто – нужна общая граница, рамка – то, что определяет свое от чужого.

А физической реальности, как и реальности «лицом к лицу», для этого явно недостаточно – и в мире, в котором у любого, по крайней мере формально, есть право голоса и право собственного выбора, остается под вопросом – что будет выстраивать впредь его эмоциональную, образную связь с тем целым, что находится за пределами реального – в области воображаемых сообществ, при этом имеющих свои границы и претендующих не только на реальность сетей, но и реальность пространств и власти над ними. 

(в соавторстве с Владасом Повилайтисом)Популярные материалыРошаль рассказал подробности истории со смертью ребенка в КалининградеВ Финляндии собрались потребовать от России «возвращения Карелии»Сенатор Лахова прокомментировала скандал из-за ее высказывания о прожиточном минимуме

Подпишитесь на ВЗГЛЯД в Яндекс-Новостях

Источник - http://vz.ru//opinions/2018/11/21/951587.html

 

Реклама